Дневник Жорика

Жорик: Моё заграничное путешествие или Как я ездил на дачу.

Лето. Пора отпусков. Начальники дают две недели на заслуженный отдых. Ты работал весь год, вкалывал, как вол в три пота и жил одной единственной мыслью – «вот наступит лето, тогда я…». Признаюсь честно, я сам-то не работаю, если не считать работой – согревание подушки, да регулярную поливку паркета питательными веществами, но отпуск у меня был… Я его никогда не забуду. Это было 5 лет назад.

Я был еще очень молод, и не в силах был понять, что сбор сумок хозяевами – ни к чему хорошему не приводит. О, как я был наивен! Я даже не попытался сбежать, когда меня ласково пригласили заглянуть в сиреневую переноску, в которую был предусмотрительно положена моя любимая конфетка.

Щелк! Я заперт. Я понял это только тогда, когда проглотил конфету. (Понял бы я это секундой раньше, рискнул бы подавиться). Вдруг, корзина, пленником которой я стал, затряслась. Мы полетели. Полет продолжался полчаса. Я орал. Я очень громко орал! Меня пытались успокоить, но четно. Я ничего не слышал, мой истошный вопль меня оглушал.

Наконец, дверь открылась. Я видел потолок. Белый потолок. Белые стены. Ко мне приблизился человек в белом халате.

-Ой, за что вы так ребенка откормили! – сказала ветеринар.

Нет, вы только послушайте их! Да, не отрицаю, я мужчина упитанный, но тому есть свои причины… я, например, очень пушистый.

Меня с большим трудом вытащили и поставили на стол. Люди о чем-то заговорили: «прививка от бешенства» - не знал я тогда еще этого слова. Но, не так страшна иголка, по сравнению с тем, что мне пришлось испытать, когда мне измеряли температуру (а, как известно, котам пока измеряют температуру одним способом – через прямую кишку). Я не видел, что там со мной делали, но мои двуногие поняли все без слов, по моему выразительному взгляду. (Глаза у меня, кстати, желтые, у зрачка зеленоватые – я называю их «оазис в пустыне»)

В тот день я обиделся на своих окончательно, и не вылезал из-под батареи до тех пор, пока не проголодался.

Я-то думал, что на этом мои приключения закончены, я просто и представить себе не мог, что они только начинаются!

Нелегко было заманить меня снова в эту переноску. Она мне сразу не понравилась – вся сиреневая, в какой-то непонятный орнамент, вообщем, безвкусица. А еще этот поводок! «Он ведь не тяжелый» - зачем-то прокомментировали мои двуногие, когда я под тяжестью обстоятельств навалившихся на меня в виде поводка, опустился на пол и пополз.

Всю дорогу до вокзала я пытался вразумить людей, вернуться домой. Я не хотел, чтобы мне снова измерили температуру, я не хотел повторения этого «волшебного» ощущения.

Замолчал я только в поезде. Там я потерял надежду, что мы вернемся. Да и людей много, еще заберут. Нет, лучше рот на замок. Двенадцать часов я молчал как партизан. Не ел, не пил. На ласки моих людей не поддавался. «Наш кот не сдается, так просто!» Было время подумать о своей кошачьей жизни. Я вспомнил, как котенком пришел, просто-таки ворвался в квартиру моих будущих (не люблю слово «хозяев», рабство ведь уже давно отменили) любимцев. Как меня сначала не хотели оставлять, но решили приютить на время новогодних праздников. Вот так все и началось. До сих пор праздную.

Так мы и пересекли границу России и Беларуси. Не открыл я рта, и когда попал в дачный дом. Только к вечеру выполз проверить обстановочку. Ничего. Скромно и со вкусом.

А потом меня вынесли во двор. Показали огород, где что растет, показали забор, за который «ни-ни». Все это время меня носили на руках, в прямом смысле этих слов. Большего всего меня удили деревья (с седьмого этажа они кажутся не такими большими). Не успел я подумать о величии этого дуба, как меня на него посадили. Вот этого я никак не ожидал. Посадили на два метра над землей! Да я выше нижней полки шкафа никогда в жизни не залезал! Когти сами по себе врезались в жесткую кору. Я сделал первую попытку спуститься. Не смог. Не держался бы я так за ствол, наверное, закрыл глаза лапами, как часто я это делал в своей родной квартире Санкт-Петербурга, ложась под самую люстру на середине комнаты. Через пол часа меня сняли три человека с помощью табуретки и лестницы.

Надо заметить местная живность меня не очень донимала. С одним кузнечиком я очень близко познакомился – какое ни какое мясо. В то время жил там во дворе Борис – дворняга. Добрый парень был, прямо как кот, но тогда я еще этого не понимал. Фырчал на старика, лапами махал, он, поджав хвост, уходил, и на вопрос моих людей «ты не останешься?», мотал головой.

Вообщем, только месяц прошел, а я уже чувствовал себя королем в своей загородной резиденции. Словно какой-нибудь Людовик XIV в Версале. Выходил во двор весь такой аристократ с белоснежными лапками и вдыхал свежий воздух! Красота! Но последние недели к нам повадился ходить соседский молодой кот. Вот тут-то я и понял про кого говорят «без комплексов». Он не только завоевал симпатию моих людей, но и посягнул на мою миску! Мало того, на миску полную еды! Я долго терпел этого малявку, но и моему терпению приходит конец. Произошло это в тот момент, когда он полез ко мне целоваться. Я не выдержал и врезал ему лапой. Теперь он к нам гость был не частый.

А я нашел себе новое развлечение. Залезал в парник с огурцами и чувствовал себя искателем приключений, настоящий кошачий Индиана Джонс! Двуногие, к сожалению, моих интересов не разделяли, а может быть им

просто не понравилось, что я ушел не позавтракав, и не вернулся к ужину. Обыскались они меня, бедняги. Я им тогда все объяснил: ну. должен же я иметь свободное время, или это казарма, а не пансионат отдыха?

Поседение две недели моего отпуска я провел с поводком на плечах. Я оползал все грядки, мое белое брюхо стало серым, светлая бородка почернела, шерсть торчала в разные стороны. Но я был счастлив, вернуться, так сказать, к своим корням, пожить звериной жизнью.

Когда я приехал домой, меня подвергли еще одному испытанию. С меня смывали следы «былой роскоши». Теперь ванную комнату я обхожу стороной, но иногда меня посещают сладостные воспоминания моих дачных приключений. А ночью я вижу сны, как бегу по зеленой травке за кузнечиком, а за мной гноиться ветеринар с градусником.