Каникулы были в самом зените. Петька с другом Витькой уже давно открыли летний купальный сезон. Сначала они барахтались на мелких озерках, где вода теплела уже в конце мая, затем купались в прогретых солнцем закрытых морских бухтах, а потом уже и на всём побережье, где был горячий песок и ласковая волна. Их сияющие медным загаром гибкие мальчишеские фигуры почти каждый день мелькали то на пляже в бухте Отрада, то на Песчаном пляже, то на Золотарях, где ребята с удовольствием кувыркались на пенистых бурунах мыса Козина. Однажды они выбрались даже на дальние пляжи в бухту Спокойную за мысом Поворотным.
Когда ребята вдоволь накупались, Петька предложил:
– Витька, надоело просто купаться. Давай на рыбалку махнём.
– Давай, а куда?
– На устье Сучана.
– Давай, а когда?
– Послезавтра. Завтра подберём удочки, подготовим наживку и первым автобусом на устье.
– Договорились, Петька, - мечтательно протянул друг. - Рыбки наловим, ушицу сварим. Вот здорово будет. Давно ухи свежей не пробовал.
Росным прохладным утром ребята были уже на речке, где быстренько расчехлили удочки, наживили на крючки недовольных, ещё сонных червей, и рыбалка началась.
Солнце давно взошло над городом, но из-за сопки на берег речки ещё не дошли его лучи, отчего здесь царил сиреневый полумрак. На траве крупными каплями рассыпалась искристая роса. Лёгкий туман медленно поднимался от зеркальной поверхности медленно скатывающейся к морю реки.
Поплавки удочек чуть покачивались на мелкой утренней ряби, даже не пытаясь сигнализировать о наличии в речке рыбы. Ребята уныло сидели на подмытом бережку, пристально следя за поплавками и изредка переглядываясь.
– Да, Петька, не видать нам с тобой сегодня ухи,– посетовал Витька, меняя на крючке наживку.
– Ничего, Витька, ещё не вечер,– приободрил друга Петька, отмахиваясь от назойливого комара. – Опытные рыбаки говорят, что для хорошего клёва надо поплевать на наживку.
– Чего проще, – солидно ответил Витька, с самым серьёзным видом поплевал на червяка и забросил удочку подальше от берега. Поплавок шумно упал на воду и тотчас утонул, словно был не из лёгкой пробки, а из свинца, как грузило. Витька тупо смотрел на воду, не понимая, что происходит. Затем неуверенным движением руки попытался перебросить крючок, но леска не пустила, натянулась, словно крючок зацепился за что-то на дне. Витька чертыхнулся и стал осторожно вытягивать леску, опасаясь, чтобы она не оборвалась. Леска с трудом стала уступать, затем вдруг резко подалась, и из воды выскочила и упала на берег средних размеров трепыхающаяся камбалёшка.
– Петька, держи, уйдёт, – заорал чужим голосом Витька.
Петька бросил свою удочку и помог другу справиться с уловом. Камбала заметалась в садке, но ребятам было некогда любоваться первой удачей. Уже у Петькиной удочки поплавок запрыгал на воде и вскоре он тоже вытащил раздувшегося, растопыревшего в стороны все свои колючие плавники, бычка. Затем Витька удачно подсёк краснопёрку и началась такая рыбалка!
Хороший клёв продолжался почти до полудня. За несколько часов ребята поймали десятка три внушительных рыбёшек. Несколько часов пролетели для них как одно мгновение, наполненное ожиданием самой большой рыбы, самого необыкновенного улова, которым завтра можно будет поразить всех ребят, и о котором можно будет потом рассказывать недоверчивым слушателям всю долгую морозную зиму.
Однако высоко поднявшееся солнце оборвало клёв. Очевидно, рыбки решили передохнуть в глубоких тёмных омутах. И хотя чего-то необыкновенного не случилось, ребята были полны радостного победного настроения. Садок был почти полон рыбы, которая вполне годилась для настоящей, наваристой, забористой рыбацкой ухи. Для этого надо было всего лишь развести костёр, подвесить котелок, и через полчаса уха будет готова.
Петька собрался было чистить рыбу, а Витька занялся костром, как к ним на оглушительно ревущем мотоцикле подъехали двое незнакомых ребят, видимо, из соседней деревни. Было заметно, что незнакомцы здесь не впервые. Вновь прибывшие по хозяйски поставили мотоцикл в тенёчек под прибрежную, раскидистую иву и стали споро готовить длинные снасти с большими кривыми крючками.
– Ребята, вы на акул снасти готовите, что ли? – полюбопытствовал Петька.
– Закидушки на сомов,– солидно ответил один из мальчишек.
– На сомов? – удивлённо переспросил Петька. – А наживка какая?
– А вон она, наживка, в банке глаза таращит, – ответил другой.
Петька кинул взгляд туда, куда указал мальчишка, и обомлел. Возле мотоцикла в трёхлитровой стеклянной банке под плотной полиэтиленовой крышкой с отверстиями находилась свернувшаяся в спираль небольшая змейка. Она недоумённо крутила небольшой головкой, таращила свои не моргающие глазки во все стороны, словно хотела понять, зачем её посадили в эту прозрачную норку. Временами змея дотягивалась головой до крышки, пробуя её на прочность. Убедившись в бесполезности своих метаний, змейка снова обречённо сворачивалась в спираль и ненадолго затихала на дне банки.
– Ребята, а зачем вы змею на наживку? – обратился Петька к высокому белобрысому парнишке, очевидно старшему среди них. – Она же живая.
– А чего? – ответил тот. – Со змеюкой очень удобно. Порубил на кусочки, какие надобно, и сажай на крючок |
