«А я ничей.
Ни-чей. Для кого-то это слово может, и ничего не значат, но так ли это на самом деле? Действительно ли нравится кому-то возвращаться в пустую квартиру после долгого рабочего дня и коротать в одиночестве вечер? Утром просыпаться и вновь идти на работу. И так день за днем.
Я буду, откровенен, мне не нравится мое одиночество. Оно тяготят меня. Иногда оно словно раскаленное железо ввинчивается в область груди и сверлит будто бы насквозь. А иногда оно давит на плечи, и ты сгибаешься под этой тяжелой массой.
Но ты несешь ее. Изо дня в день. И никак не желаешь отказать себе в этом извращенном удовольствии. Так ты отдаешь дань моде – ведь модно быть свободным и беспечным, не быть кому-то обязанным собой. Но разве свобода заключается в одиночестве?
Еще отдаешь дань своим принципам, которые ты взращиваешь в своей душе многие годы. Которые трепетно оберегаешь, и боишься расстаться с ними, потому что, оказавшись без них, ты увидишь свое собственное лицо. Настоящее. Видеть которое ты еще не готов. Да мало ли чему ты присягнул на верность, факт остается фактом ты – одинок.
Наверно острее всего ощущают одиночество старики и дети. Возможно, у них просто больше времени, чтобы осознать его. Осознать всю его густую пустоту, которая обволакивает со всех сторон, слово пуховое одеяло, из которого ты не желаешь выбраться. Ведь в нем так тепло и уютно. И его ни с кем не нужно делить. Оно твое. Только твое. А ты все также остаешься ни-чей.»
… Собака лежала в не большом убежище, куда заметало с улицы холодным снегом. Она прятала нос между передних лап, но от этого теплее не становилось и ее тело все так же сотрясало от холода и пронизывающего ветра. Ее убежище находило в подвале дома, в нескольких местах стены имели дыры, поэтому, несмотря на то, что собака вжалась почти в самый угол помещения, все равно пронизывающий ветер трепал тусклую шубу псины, будто бы стараясь залезть и под нее.
Это был пес, четырех лет от роду. Обычная дворняга, помесь которой никто не пробовал понять. Бездомная собака, до которой никому не было дела. На которую, лишь изредка, бросали презрительный взгляд, если она оказывалась в поле зрения или на непочтительном расстоянии. Которая за свою жизнь привыкла смотреть исподлобья на всех, и казалось, что извиняющееся выражение морды приклеилось к ней навсегда.
Она не задумывалась в чем была ее вина в этом мире, но какая-то часть ее сознания понимала, что ей тут не рады. Ее тут не ждали и вообще было бы лучше, если бы ее тут не было. Не было в принципе.
Собака казалось, чувствовала направленные в ее сторону мысли, поэтому заранее извинялась за свое бессмысленное существование. Но ничего поделать с этой бессмысленностью она не могла, поэтому ей ничего оставалось, кроме как поджав хвост, заглядывать в глаза прохожих, как бы спрашивая: «А вам не нужен друг? Я ничем вас не буду обременять. Просто хочу быть рядом. Быть вашим»…
«Чем я хуже той комнатной собачки, что миловидные дамочки носят подмышкой в сумке? Чем я хуже слюнявого сенбернара? Чем я отличаюсь от них? Я дворняга, моя шерсть никогда не была блестящей, никто и никогда не расчесывал мне ее и не мыл шампунем, меня не кормят парным мясом, не носят каждый месяц к врачу. Да у меня нет родителей, которые занимали какие-либо места на выставках, да я вообще, плохо помню свою мать. Но неужели только это делает меня несчастливым и нелюбимым? Но ведь это не зависит от меня. Я родился и я здесь. И я хочу быть с кем-то. Быть верным. Преданным. Это в моей природе. Но я одинок. Из-за того, что я - это я. Из-за того, что я не мордастый бульдог и не вечно сопящий мопс. Из-за того, что я это всего лишь я. Ни больше, ни меньше.»
… На улице темнело, и это было единственным пристанищем, какое смогла найти собака на этот вечер. Жаль, что она не смогла так же найти себе и чего-нибудь перекусить, но это можно отложить на следующий день. Она, под нескончаемое завывание ветра, стала засыпать, мысли рассеивались, на смену им приходили образы…
«Вновь на дворе лето! Как я люблю это время года! Можно беспечно ходить по улицам в поисках еды, не беспокоясь о теплом ночлеге, подойдет и свод неба, лишь бы не было дождя. А эти скверы, парки, аллеи.. Сколько людей в них, они никуда не спешат. Они просто наслаждаются покоем.
Вот сидит старичок с пирожком. Мне кажется, что я даже отсюда чувствую, как он вкусно пахнет этот пирожок . Ах, какой соблазнительный запах … Интересно, когда я ел последний раз? Ну да не важно, можно попробовать рискнуть добыть себе еды. Пара шагов и я у цели. Сейчас сяду как бы в стороне, как бы случайно. Он обратил внимание!
- Эй, песик! Иди ко мне! На! Смотри, чем угощу!
«Это он всё мне?! Да тут же почти целая сосиска! Я прямо-таки чувствую, как только один запах сосиски наполняет моё тело новой силой! Спасибо вам, добрый человек!»
- Понравилось? Ну, ты и шустрый малый!
«А как тут не быть шустрым, когда второй день ничего толком не удалось съесть…»
… Пес во сне жалобно заскулил и дернул лапой. Звонко щелкнули зубы, будто он укусил что-то, вновь судорожно дернулось тело и пес замер. Лишь живот вздымался над неподвижной грудью…
- А ну-ка иди ко мне! Иди, иди, не бойся. Да не обижу я.
«Как хочется верить его словам. Он кажется таким добрым. Его седые волосы, его рубаха, пропитанная запахом тела и табачного дыма. И даже, кажется, добрые глаза. Но мне это может всего лишь казаться»
- Ты чего там застыл? Давай, иди ближе!
«Эх, была, не была.»
- Вот, хороший мальчик! Ну, чей ты?
«Я ничей»
- По глазам видно, что ничей. И я ничей…
«Да, по вашим глазам это тоже видно…»
… В подвале заняла царство полная темнота. Становилось все холодней, видимо пурга разыгралась не на шутку. Но пес был далек от всего происходящего в этом мире. Он был где-то далеко. И был почти счастлив…
- А знаешь, что я сейчас подумал? Смотри, ты один и я один. Итого, нас уже двое! А вдвоем всяко веселее. Ведь так?
«Кажется, я разучился дышать... Неужели? Неужели это оно?»
- Ну, что скажешь? Мне кажется, идея отличная! Пусть моя пенсия невелика, но раз я один могу на нее прожить, то вдвоем мы на нее тоже как-нибудь протянем!
«Я не знаю точно, что такое пенсия, но если от этого не умер ты, то это самые лучшие слова, что я слышал за всю свою жизнь!»
- По глазам вижу, что ты согласен со мной!
… Собака тихонько поскулила во сне, после чего ее живот вновь опал и стал медленно и размеренно подниматься и опускаться…
- Я приглашаю вас следовать за мной! , - чинно сказал старик, с трудом поднимаясь с лавочки.
«Я рад быть вашим гостем!»
- Тогда дружок пойдем! Кстати, нужно придумать тебе имя. Что-то звонкое и доброе, совсем как ты, – сказал старик и рассмеялся. Его смех был добродушным и пес почувствовал себя спокойно. Они шли по парку, залитому утренним солнцем, казалось, что все вокруг было выкрашено золотистым цветом. Лишь две фигуры выделялись на этом фоне, фигуры человека и собаки. Пес нерешительно ткнул мокрым носом в стариковскую морщинистую руку. Старик остановился и еще раз улыбнулся, похлопав пса по голове. Пес с серьезным видом сел на парковую дорожку и протянул старику лапу. Старик сжал ее и несильно потряс…
… Дыхание пса становилось все медленнее и медленнее…
… Фигуры удалялись, их тени становились длиннее и светлее…
… Пес выдохнул. Это был его последний выход на этой земле. В этот час. В этой жизни. Последний…
… Старик и пес растворились в солнечном свете. Но теперь каждый из них уже не был одинок…
Утром уже и не было видно того места, где нашла себе ночное убежище бездомная псина, у которой за всю свою жизнь даже не было имени…
…На следующий день бдительная соседка вызовет наряд милиции в квартиру 37, где проживает ее престарелый сосед. Милиция взломает дверь. В кровати будет найден труп старика. Его лицо озаряет легкая улыбка, будто в последние минуты своей жизни к нему прикоснулось теплое крыло счастья. А может быть, это была чья-то лапа?..
|
