В опасном кулуаре

 - Ты сходи, поучись. Это, конечно, не горы, но всё-таки… Навыки приобретешь. Узлы повяжешь. Узнаешь о страховке. Весной трубы красить будем - нужно окрепнуть.
     Мой собеседник, в прошлом покоривший ни одну большую вершину, имел спортивный разряд по альпинизму и с пренебрежением относился к пологим холмам, окружавшим город. Отроги Уральских гор невысоки, но при желании можно найти стены для навешивания верёвок.
     Я вертел в руках газету с объявлением о наборе на курсы спасателей.
     - Это рядом, - подумал я. - Метров пятьдесят от дома. Буду ходить вечерами - не развалюсь, как-нибудь выдюжу полгода науки…
     Тридцати восьми лет от роду, я начал учиться на спасателя. Недолго просуществовала наша служба на льготном налогообложении - поменяла афишу. Сегодня её учредители берут мелкие строительные подряды и выполняют несложные водолазные работы, отмывают какие-то средства, выделяемые из бюджета на защиту экологии - рисуют карты дна. Нынешнее занятие для них самое подходящее. Никто не нырнет и не проверит работу.
       Мне очень хотелось постичь тайны человеческого великодушия и освоить приёмы работы на высоте. Вечерами мы вязали узлы, перебирали верёвки, подвешивались на стену соседнего дома, спускались вниз и поднимались обратно на крышу при помощи схватывающихся узлов - тренировались и крепли. Но более изучали анатомию человека, считая друг у друга ребра под кожей: искали сердце, щупали кости, массировали группы различных мышц, учились колоть уколы - как правильно заводить иголку в вену, ставить капельницу больному в походных условиях; лечить от простуды. Наши занятия вёл врач-патологоанатом. Дело он знал!.. Я прилежно записывал в тетрадь всё диктуемое учителем и мешал ему излагать новую тему по существу, задавая каверзные вопросы. Соседи цыкали на меня, и я тушевался.
      - Вот сходим в морг и посмотрим на деле, что такое анатомия человека, - заканчивал уроки врач, отпуская  домой.
     На эту замечательную экскурсию я не попал. На комбинате случилась авария, и я пропустил целую неделю занятий, работая день и ночь.
     - Ну, как вы там? - расспрашивал я потом, улыбаясь, товарищей. - Резали трупы? Держали скальпель? Нашли второе сужение трахеи?
     Они морщинились.
     - Надышались и нагляделись!.. Ты лучше не спрашивай!
     Врач лукаво смеялся над нами, прислушиваясь к беседе.
     - У меня к вам предложение.
     Мы угомонились.
     - Дома, я знаю, у многих из вас есть домашние животные…
     И он попросил принести в класс для опыта какую-нибудь живность прежде, чем её зарезать. Городские люди - мы не выращивали животных на мясо и восприняли  его предложение неадекватно.
     - Зачем мне резать мою собаку? - тихо удивился кто-то из учащихся.
     - Я помещу её сердце в физиологический раствор близкий по составу к составу крови, и вы увидите, как оно ещё долго будет жить и биться, - ответил врач и  рассказал в назидание забавную историю из студенческой жизни. Как однажды на глазах у группы учащихся московские врачи вернули к жизни перееханного машиной мужчину.
     - Не живут, - восхищался он, - с такой травмой!.. Вы представляете - тяжёлыми шинами грузовика... Напополам!..
     У меня пересохло во рту. Нездоровый пот покатился по коже - холодный и липкий, но я крепился.
     - И чудо произошло! Врачи собрали этого человека. «Он всё равно умрет, - говорил профессор. - Но мы показали вам силу медицинской науки!». «Труп» на столе очухался и спросил: «Почему я умру? Я буду жить!»… и умер. Это была безнадёжная, но учебная операция.
     - Я люблю свою кошку, - вздохнула Эльвира.
     - Я не это имел в виду, - извинился учитель. - Ну, конечно не кошку и не собаку. Собака - друг!.. Может быть курицу или утку?
     - Крысу, - сказал мой сосед. - Или мышь.
     - Да, действительно, - загалдели люди. - Конечно крысу, крысу не жалко. Есть ли у кого мышеловка?
     Я вспомнил недавний разговор с сестрой: «Мне один осужденный крысу подарил. Чёрно-белую, страшную». «Где же она живёт?». «В училище в клетке», - и во всеуслышание я торжественно произнёс собранию: - Будет вам крыса.
     Она попискивала и перебирала лапками у меня на груди - остроносое животное, большая мышь.
     - Я их боюсь, - говорила сестра, - а зэки носят за пазухой. Во время урока, случается, вылезет такая безобразная тварь на плечо ученику, и хочется  кричать.
     Сестра работала мастером производственного обучения в профессионально-техническом училище в колонии строгого режима. Вела группу каменщиков. Серьезные у неё были ученики, и показывать им свою слабость для смеха было совсем ни к чему. Но она держалась молодцом, вот и подарили ей крысу на Новый год в знак особого уважения.
     - Правильный воровской зверь, - в назидание сказал её бывший хозяин. - Вы не бойтесь, Наталья Ивановна.
     - Как же её зовут?
     - Лариска.
     Я принёс эту крысу домой и поставил клетку на подоконник. Была ли дверца открыта (я человек рассеянный) или крыса нашла защёлку - мне неизвестно. Ночью я проснулся оттого, что кто-то робко щекотал меня по лицу и понял: - Лариска!
     Первая мысль была сбросить её на пол и ударить подушкой. Но я подавил в себе этот защитный рефлекс.
     - Она же ручная!..
     Я осторожно погладил её пальцем по голове. Крыса ответила на ласку лобзанием, а на следующий день я уже сам доставал её из клетки и играл с ней, словно она котёнок. Однажды моя подопечная испортила кусок кабельной оплётки от телевизора, но я не осерчал.
     - Хорошо, что меня отключили от сети, а то бы шарахнуло тебя током! - заметил я крысе и рассмеялся. - Я полгода не платил за фальшивую пропаганду.
     Торгующие вещанием барыги выдернули у меня антенну кабельного телевидения, и матовый ящик молчал. Но если человек одинок, то крыса для него - находка и счастье. С ней можно беседовать на равных и чувствовать себя диктором. Я её баловал - добрая тварь.
     - Где же обещанная крыса? - поторопил меня учитель.
     - Пускай кто-нибудь курицу для опыта принесёт.
     
    
     Знания, полученные в «Службе спасения», меня не удовлетворили. Я разочаровался в ней и встал на путь истинный. Впереди лежали горы, покрытые снегами и стиснутые цепкими лапами ледников. На окраине леса почти на краю земли находился альплагерь "Солнечный". Несколько рубленных из бревен избушек и палатки. Ежегодно, едва начинался сезон восхождений, альпинисты спешили сюда жить, учиться и работать. Поклоняться горам и покорять вершины.
     - Я буду твоим инструктором, - сказала мне Лена.
     Пушистая лайка лежала рядом и грызла большую кость.
     - Она почти подросток - малява, - подумал я, глядя на девушку. - Мой гид и экскурсовод.
     - Ты зачем пришёл к нам в горы?.. Кто ты? Я - юрист по образованию, а начальник лагеря - гляциолог. Он изучает ледники и пишет научную работу о запасах пресной воды в природе. В нашем лагере самая чистая вода в мире. Отвечай?
     Я начал что-то рассказывать про промышленные дымовые трубы, которые мы красили, про горячие металлургические печи - они никогда не остывают. Про свои пожухшие уши, обожжённые горячими ветрами сквозняков, гуляющих внутри труб, что устал от жары и ищу прохлады на воле.
     - Прохлаждаться ты здесь не будешь, - заявила она, - и отдыхать тоже. Это я тебе обещаю.
     Рюкзак у меня за спиной зашевелился. Собака оставила в покое кость и насторожилась. Моя Лариска искала дорогу на волю. Шевеля усами, она осторожно выглянула из-за моей шеи на свет, и Лена пронзительно закричала, а её собака, вскочила на все четыре лапы и залаяла. Лариска стремительно нырнула назад в убежище - в рюкзак, ударив меня при этом хвостом по лицу и оцарапав шею.
     - Что это было? - спросила Лена.
     - Крыса, - ответил я, вытирая кровь.
     - Откуда она взялась такая страшная?
     - Из тюрьмы, - и я поспешно рассказал о том, как учился на спасателя.
     - Чтобы я её не видела, - безапелляционно распорядилась инструктор.
     - Она ручная и добрая…
     - Я же сказала!..
     Отдыха я и на самом деле не знал. Начались тренировки: изучение особенностей горного рельефа, увязка страховочной системы, верёвочные узлы. Оказание доврачебной помощи пострадавшим: учебные транспортировки больных и перевязки мнимых ран. Они проходили на новом уровне - на действительном полигоне. Хороший у меня был прежний учитель врач-патологоанатом - в лагере я многое вспомнил и закрепил трудом. Новая учёба и акклиматизация прошли успешно. Было совершено два несложных групповых восхождения, и назавтра меня ожидал ледовый маршрут с настоящей страховкой.
     - Я не пойду с ним, - заявила Лена начальнику лагеря, и объяснила:
     - Он ещё слабый, очень быстро задыхается и  долго восстанавливает силы.
     - Ты с ним пойдёшь, ты инструктор. Это твоя работа, - объяснил ей начальник лагеря.
     - Он тяжелый… Если что-нибудь с ним случится, я не дотяну его до лагеря.
     - Ты дашь сигнал из ракетницы, и мы поможем.
     - У него старые кошки. Они не держатся на ботинках.
     Брезентовые ремешки креплений у моих кошек подгнили и лопнули. Она говорила правду.
     - Вы возьмёте у меня новые «буржуйские» кошки и подгоните их.
     Начальник лагеря выложил перед нами всё недостающее снаряжение.
     - И затем эта ужасная крыса из тюрьмы, - безнадёжно вздохнула Лена, поняв, что меня всё-таки придётся тянуть к вершине. - И сам он - чёрный, небритый и злой.
     - Как я, - улыбнулся начспас, почёсывая пальцами свою косматую бороду, и обратившись ко мне, добавил: - крысу не брать!

     Вечером я долго подгонял новые кошки под ботинки. Тряс их, ударяя зубами об стену - держались. Почти всю ночь я не спал, мешая соседям, а утром был разбужен пинками: - вставай и на сбор! Выход в четыре ноль-ноль. Про крысу я забыл. Она прижилась у меня в палатке под боком и по ночам очень часто исчезала во тьме, осваивая мир высокогорья. Каши ей было мало, но она нашла в соседнем доме кедровые шишки. Проживавшие там рабочие оказались покладистыми и добрыми людьми.
     Подойдя к языку ледника, мы с Леной синхронно вздохнули и заглянули в глаза друг другу. Молча достали из рюкзаков снаряжение: страховочную систему, веревки, железо. 
     - Готов? - спросила она.
     - Да…
     Я не спеша развешивал под мышками ледовые буры, оттяжки и карабины.
     - Ввяжемся после, когда ледник станет круче… Это будет самая ответственная часть нашего маршрута. Смотри, не зевай, не суетись.
     - Хорошо.
     Я был спокоен. Лена ещё раз критически оглядела меня с головы до ног, повернуть назад было ещё не поздно.
     - Вперед!.. И опусти очки.
     Прошло много лет. Я часто вспоминаю эту маленькую девчушку, обучавшую меня движению по льду.
     - Не наступай на веревку! - кричала она. - Старайся всеми зубьями кошек одновременно касаться льда. И бей сильнее ботинком.
     Я спешил к вершине. "Двойка "А".
     - Хорошо, - говорила она, но надо быстрее...
     Однажды, я прочитал красивый рассказ одного автора о восхождении на Клык. Он был поэт! Его герой скрёб ногтями лёд и, скрипя зубами, удерживал над пропастью упавшего друга.
     - Это хулиганство, - подумал я. - «Босиком» на ледник: без рукавиц, без ледоруба, без кошек? Без промежуточной страховки? А где же был его наставник? И не поверил ему...
     Я часто менял перчатки - мои руки мокли и мёрзли, но титановые буры вворачивал глубоко и мёртво - у меня был хороший наставник. Дважды я спотыкался и падал, и она - хрупкая девочка, поддерживала меня на верёвке легко и изящно, как ведро на коромысле.
      - Саша! Я прошу тебя, ты сгибай колени, кошками вверх - разобьёшься…
     Вдруг я понял, что моя крыса находится в рюкзаке. Во время последнего падения мне послышался скрежет её когтей и слабый писк, она чувствовала себя пассажиром, которого подбрасывает на ухабах.
     - Не может без меня ни часу - любит, - улыбнулся я. - Не раздавить бы её - сердечную.
       Солнце уже стояло высоко, когда мы перемахнули через рантклюфт и оказались на каменном склоне.
     - Теперь ещё немного… Основная часть маршрута позади, - успокоила Лена.
     Я аккуратно обмотал кошки рогожей, чтобы они нечаянно не поранили мою любимицу - крысу, и дал ей немного подышать свежим воздухом, косо поглядывая на Лену - та ничего не знала. Немного отдышавшись мы продолжили подъём. На промежуточном гребне я обернулся назад и увидел ледник иначе - сверху. Он мне показался крутым и горбатым. Я не замечал этого, пока работал.
     - Ты видишь, какой подъём мы преодолели?
     - Вижу.
     - Ты его сделал!..
     - Я очень устал.
     - Потерпи ещё немного - впереди кулуар, а где-то здесь на северном склоне есть геодезический знак. Там и перекусим. Это устойчивое место от камней и от снега.
     Но она не находила его.
      - Странно... Но где же?..  Может быть далее?
      Мы стояли на гребне и медленно осматривали, лежавшие перед нами вершины. Снег сверкал и слепил. Я щурился, бегло перебирая глазами северный склон, и тоже не видел ничего похожего на этот знак. Только чёрная скала впереди, словно мыс, вгрызалась кинжалом в заснеженное пространство. 
      - Не такая уже она и крутая, - подумал я и на подходе к ней спросил:
     - Лена, а может быть по этому камню - по его расщелине мы поднимемся наверх? Я когда-то успешно втискивался в такие места в Крыму.
     - Нет, Саша, это не Крым. Это рыхлые грозовые скалы и мы рискуем попасть под камни… Но где же знак?
     Медленно огибали мы по белому полю этот суровый камень. За ним кулуар поворачивал вправо и уже до конца просматривался маршрут - до вершины.
     - Нет ничего…
     - Мы не туда попали, - догадалась она. - Это опасное место.
     Карнизы над нами висели, как тучи, отбрасывая далёкие тени на нижестоящие камни.
     - А я то, думаю, почему нет ветра? Он гуляет за гребнем… А тишина-то какая!..
     - Как в морге, - ответил я.
     - Ты не шути, - рассердилась Лена.
     В это время крыса у меня за спиной заверещала и ожила. Я снял рюкзак и освободил её. Лена вздрогнула.
     - Ты же обещал мне не брать её?..
     - Крыса сбесилась!..
     Лариска стремительно выскочила из плена на волю и, вытягиваясь по снегу, как лента, помчалась обратно за скалы, откуда мы только что вышли.
     - Значит, у животных тоже едет крыша от недостатка кислорода? - заметил я в надежде на снисхождение со стороны инструктора альпинизма.
     Вы видели, как спасаются восходители в горах от приближающейся опасности? Как они несутся по скользкому фирну или по шаткой морене в поисках надёжного убежища от стремительно летящих на них с неба камней? Или от лавины снега? Как они спотыкаются на ходу и падают грудью на острые склоны, поднимаются в спешке, и раненые, опять убегают прочь, надрывая при этом лёгкие и сердце? Как оно бешено колотится у них - воздуха мало, из носа кровь...
     - Саша!.. Бежим!.. Лавина!
     Крыса и нашла среди рыхлых скал ту нишу - грот, куда мы с Леной успели спрятаться, задыхаясь от боли. Спустя мгновение с неба рухнули первые камни, и целый водопад горной пыли засвистел около нашего убежища, далеко разбрызгивая липкую грязь. Толкаемая лавиной ударная волна потревожила сонные скалы. Нарастающий её шум превратился в грохот, когда неуправляемая снежная масса ухнула по месту, где остался лежать мой рюкзак.
     Вскоре всё смолкло. Осторожно разгребая завалы мусора, я выкарабкался из нашего убежища наружу и выпрямился - колени тряслись. И когда мне показалось, что самое страшное осталось уже позади и в прошлом, один таки камень сорвался невесть откуда и ударил меня по каске. 
      
     Я так и не стал замечательным альпинистом. Но мне повезло. Со мной в горы ходил настоящий инструктор. Она плакала, она хлопала меня по щекам, искала пульс на сонной артерии, она рвала мою одежду, освобождая для дыхания живот.
     - Ты цела? - спросил я, очнувшись.
     Мои липкие губы растягивались в розовой пене.
     - Цела, - с облегчением выдохнула Лена.
     - Тошнит…
     - А твоя крыса умница!.. Она нашлась.
     Лариска уже вытащила у меня из кармана кожаный футляр для очков и грызла его.
     - Отдай! - потянулся я к ней.
     Крыса жалобно запищала в ответ.
     - А тебе жалко? - заступилась Лена. - Я думала ты умрёшь… Мне стало страшно!.. Ты хватал губами воздух, наслаждался, захлёбывался от счастья и вдруг - метаморфоза. Упал лицом на камни и не дышишь. Еле-еле тебя я на спину перевернула - тяжёлый и затащила обратно.
     - Надо сделать пик Солнечный, - промямлил я.
     - Хорошо тебя камнем ударило… Контуженный.
     В лагере увидели нашу сигнальную ракету, и спасательный отряд немедленно выступил в путь. Из палатки меня в ту ночь перевели в домик, где жили инструктора. Там было тепло и уютно. Я слышал, как Лена  уговаривала начальника лагеря зачесть мне это восхождение, мотивируя тем, что основная часть маршрута была мною пройдена, и что во всём виновата она одна: не нашла дорогу наверх, просмотрела геодезический знак и поздно сообразила, что мы далеко зашли…
     - Человек ведь он, в такую даль приехал. Если не его крыса - мы бы погибли.
     Я лежал на спине, и моя голова гудела…
     - Все-таки крепко меня зацепило камнем. Пик Солнечный… А ты, Лариска, умница, ты понравилась всем. Мы с тобой ещё поднимемся в горы - наверх и не раз.
     
     - Удивительную историю вы мне рассказали, мой друг!
     Врач-патологоанатом медленно ощупывал больное животное.
     - Я полагаю, что у неё рак, и что она скоро издохнет.
     Так принято у нас говорить о животных.
     - Поездка в горы не прошла для неё бесследно. Она безнадёжно простыла, штурмуя ледники вслед за хозяином, но более точный диагноз ей может поставить только врач-ветеринар, и то если ему приходилось иметь дело с крысами. А кто с ними хочет иметь дело?.. Крысы - они…
     В этот момент в комнату зашёл другой человек, не слышавший начала этой невероятной истории.
     - …бегут с тонущего корабля! - торжественно закончил он мысль врача и рассмеялся. - Они предатели!
     Мне было горько.
     - Неправда! - заметил я, скрывая обиду. - Крысы указывают нам путь к спасению… Вы же не слышали мой рассказ.
     Он достал из кармана бутылку водки и сказал:
     - Может быть, вы и правы… Пить будите?
     Только четыре года спустя я, наконец, нашёл время и силы опять подняться в горы и посетить альплагерь моих друзей.
     - Она ждала тебя три сезона и рассказывала своим ученикам о странном восходителе, который на одном дыхании прошёл самый крутой гребень ледника. «И с ним, - восхищалась она, - была его верная спутница - крыса. Она учуяла неразличимый человеческим ухом треск карниза и бросилась искать спасение, а я догадалась вовремя поглядеть наверх и побежала за ней следом. Крысе удалось найти убежище от летящих камней и от лавины. Он обязательно вернётся к нам - мой первый ученик Саша, и с ним его подруга - Лариска». Вы бы видели, как волновались слушатели...
     - Но почему она не приехала сейчас?
     - Лена вышла замуж и нашла своё счастье. У неё маленький малыш. А Вы?.. Как Вы? Где Ваша крыса?
     Я молчал…