Чудеса дрессировки
Чудеса дрессировки
Чудеса дрессировки
На главную
Написать письмо
карта сайта
English version
Чудеса дрессировки



О нас
Каталог
Купить
Конкурсы

Чудеса дрессировки

(продолжение приключений с ягдтерьером)

Маленькое предисловие.

Обращаю внимание читателей на то, чтобы они не расстраивались, читая в начале этого рассказа различные описания: местности, домов, собак. Описания эти – необходимая и важная часть именно этой истории, потому что не только одна собака и один почтальон здесь окажутся главными героями…


Люди, которые не понаслышке знают о психологии собак и об их поведении, и тем более профессионалы, посвятившие общению с четвероногими друзьями уйму времени и сил, я думаю, не станут спорить со мной о том, что привилегия дрессировщика не всегда принадлежит только людям. Мне не раз приходилось убеждаться на ярких примерах животного мира в педагогическом таланте собак и кошек по отношению не только к своим собратьям, но и к человеку. И надо признаться, порой у этих неразумных тварей результативность выработки навыков превышает наши, человеческие возможности.

Успешно дрессируя своих собственных собак, я никак не представляла, что однажды не смогу справиться с нездоровой привязанностью ко мне одной низкорослой собаченции. Все дело в том, что мое знакомство с элегантным немецким ягдтерьером имело довольно неожиданное продолжение.

Подержав какое-то время своего воспитанника на привязи и, возможно, надеясь на то, что благодаря такой назидательной процедуре он несколько образумится и не возобновит агрессивных приставаний к почтальону, хозяева опять дали возможность своему псу вкушать радости свободы. Хитрый терьер, похоже, находил выход со двора в большой мир окрестностей там, где хозяева так и не догадались залатать прорехи в ограде. Так или иначе, но спустя примерно месяц я почти поверила в то, что маленький лоснящийся ягдтерьер стал для меня настоящим роком, вознамерившись выжить меня во что бы то ни стало со своей территории, которая по нелепой случайности совпала с моим участком. Какое-то время я уже не думала, сосредоточенно шагая по выверенному пути, что стоит кого-то или чего-то опасаться на открытом пространстве, оглядываться и прислушиваться – ведь к легкой жизни привыкаешь быстрее и скоро забываешь минувшие трудности. Но в один прекрасный день мне пришлось вспомнить крепкие челюсти кусачего ягда, когда тот, излив на меня, по своему обыкновению, море ненависти и проклятий через стойкие прутья калитки, молча и целеустремленно направился потом по следам ненавистного почтальона и явился взору (совсем этого, конечно, не желая) на знакомой широкой дороге у «навороченных» коттеджей, что тянулись стройным рядом, надменно уставившись блестящими своими окнами на городской стадион. Этот стадион, кстати сказать, не был обозначен ни одним мало-мальски спортивным сооружением и на моей памяти служил лишь просторным пастбищем для телят, коз, гусей и уток. И тем не менее, любой местный житель твердо знал и ориентировался на это место именно как на стадион. От стремительной атаки моего преследователя предчувствие меня на этот раз не спасло. Но от его зубов защитили-таки прочные голенища зимних сапог. В дальнейшем все повторилось по традиционному расписанию: пес мельтешил далеко впереди своим коротким хвостом-обрубком, пока я приходила в себя от молниеносного нападения и в который раз недоумевала, за что мне такое наказание. Похоже, обучающий меня бдительности таким оригинальным образом ягд был докой в своем деле, поскольку «занятия» со мной он проводил выборочно, по своему усмотрению, не практикуя их каждый день, в то время как я уже вообще рисковала впасть в стойкую ипохондрию. Кроме шуток, все могло именно так и закончиться, учитывая и то, что я не обладала таким склочным характером, как этот маленький представитель семейства районных псовых, и не стала строчить очередное послание его хозяевам с грозной жалобой и предупреждениями. Однако вместе с раздражением во мне рос, пожалуй, тоже не совсем здоровый интерес к результатам такого психологического поединка.

Никто и не мог знать, что итог станет одинаково непредсказуемым для обеих сторон в этом смешном (на сегодняшний день!) противостоянии.

Маленький район, где были отстроены и заселены двух и трехэтажные коттеджи, оставался моим любимым (несмотря ни на что) отрезком длинного ежедневного пути.

Во-первых, он доставлял чисто эстетическое удовольствие. В первое время я задерживалась у этих домов несколько дольше, чем на другой улице только потому, что очарованно разглядывала слишком незаурядные сооружения. Дома были с иголочки, их архитектура отличалась добротностью и дороговизной: жестяная и черепичная кровля на всем, вплоть до ажурной беседки, мраморные ступеньки и узорчатая плитка на дорожках, террасы с тонированными стеклами и веселые резные флюгера в самом поднебесье. Вокруг домов простирались изумрудные (даже поздней осенью!) газоны, украшенные столбиками распылителей новейшей оросительной конструкции, «альпийскими горками» или группками вечнозеленых туй, можжевельника и тиса. Все было грамотно продумано и каждая усадьба представляла собой изысканный ансамбль, что для общего характера районного центра было просто нонсенсом.

Второй причиной моей влюбленности в элитную улицу было то обстоятельство, что под стать царившему здесь порядку и ухоженности, как по ниточке, тоже в один рядок на аккуратных заборчиках у входа на усадьбу висели железные почтовые ящички с номерами домов, выкрашенные и как один оснащенные замочками и козырьками, чтобы вода с небес не затекала на корреспонденцию – обычно объемную и самую недешевую. По пути к ящичкам не существовало никаких преград: дорожка к калитке всегда была ровной и сухой, зимой – предусмотрительно посыпана песком, в жару – выметена и сыровата, края ящика не рвали рукава и пальцы, из-за забора никто не пытался цапнуть за руку или, того пуще, клацнуть зубами перед носом.

О, все собаки здесь были учтены и о их проживании на участке красноречиво сообщалось в виде нестандартной надписи на калитке, например: «Здесь живу я!» рядом с симпатичным портретом ротвейлера или добермана. Правда, некоторых из них за все время мне так и не удалось увидеть живьем. А вот, созерцая тех, что были на виду, я не переставала удивляться, почему люди, так шикарно обустроившие свой быт, обрекали собственных собак на довольно тягостные условия существования. В основном местом постоянного пребывания псин (а все они были внушительных размеров) служили этакие клетки два на два метра, задуманные как вольер, или обыкновенная массивная цепь. Судя по виду породистых охранников, кормили их отменно, но по их же поведению можно было понять, что вряд ли хозяева утруждают себя каким-либо другим поводом для общения со своими питомцами. К примеру, одна немецкая овчарка, отгороженная от внешнего мира прочной сеткой своего вольера, буквально исходила лаем с пеной у рта, завидев где-то далеко на горизонте человека или животное. При каждом визите почтальона она так металась и билась с ревом и воем о сетку, что это было похоже на настоящую истерику, и я поражалась, как она не покалечится во время таких постоянных приступов. Наверное, столь эффектное отпугивающее поведение собаки вполне устраивало хозяев. Овчарка же своей кокофонией «заводила» всех соседей – сородичей, и те встречали меня в полной боевой готовности басистыми руладами. По-моему, жильцы коттеджей прекрасно ориентировались на такое громогласное оповещение о прибытии почты, потому что следом за мной домохозяйки и горничные тут же выбегали к своим ящичкам за свежей прессой.

Меня не приветствовали и даже, как мне сразу показалось, игнорировали обитатели только двух вольеров-клеток. Это были два «кавказца», вернее, два роскошных «кавказца». В общем-то, и другие псы в этом «элитном» ряду принадлежали, скорее всего, к высшей касте своего собачьего сословия и наверняка имели «крутые» родословные. Но звездами здешнего «бест-ин-шоу», спонтанно (а может быть, и нет) устроенного владельцами-эстетами, были, несомненно, два этих молчаливых экземпляра (во всяком случае, при моем единогласном судействе). Первый красавец-«кавказец» – широкий, коренастый, с богатой бурой шубой и огромной гривой, постоянно встречал меня, как грозный сфинкс, лежа на будке и глядя на происходящее вокруг поверх невысокой оградки своей территории. Будь на его месте та взбалмошная «немка», она б уже давно освободилась от такой смехотворной преграды к свободе. Но бурый «лев» при любых моих манипуляциях лишь сурово наблюдал за всем своими пронзительными глазами.

Вторая «звезда» проживала несколько на отшибе и удостоилась моей симпатии лишь спустя несколько недель моего знакомства с местностью – по той простой причине, что такого объемного пса до поры до времени я вообще почему-то не замечала. И лишь однажды, услышав глухой рык с просторного двора, удивилась, что и здесь, оказывается, есть собака. У дальней стены дома, на заднем дворе прохаживался еще более эффектный великан. В узеньком вольерчике с дощатым настилом замер во всем великолепии статный белый кобель: мощная грудь вздымалась от вдыхаемого воздуха, «медвежья» голова тянулась за каким-то волнующим запахом, «кавказец» возбужденно парил, как опахалом, пушистым светлым хвостом, и я искренне жалела, что не могу его сфотографировать во всей красе. Потом чаще всего он лежал на дощатом полу, отвернувшись от безнадежно недоступного ему внешнего мира, который в обычные дни, кроме меня, составляли завсегдатаи стадиона, а зимой – лишь редкие прохожие.

Каждый день я любовалась прекрасными усадьбами и прекрасными собаками, исключая то время, когда меня провожал мой «конвоир» и именно в этом районе на глазах «скандирующих» соплеменников совершал свой традиционный марш-бросок. Тогда все окрестные достопримечательности уходили на второй план, а все мое внимание концентрировалось на поединке в предстоящем минутном раунде.

Как-то раз мне пришлось отнести извещение в тот дом, где проживал невозмутимый «сфинкс». Отдавать такие послания следовало лично в руки адресату, поэтому мне представилась возможность поближе познакомиться с красавцем «кавказцем», то есть пройти в дом прямо мимо его клетки. Надо сказать, что общение с этими собаками на выставках и на прогулках совсем не то же самое, что на охраняемой ими территории. Едва я поравнялась с «окаменевшим» сторожем, как тот в одно мгновение, утробно рыкнув, оказался в шаге от меня, перекинув голову через край сетчатой оградки. Поборов в себе цепенящий страх, я быстро прошмыгнула мимо громыхнувших челюстей и судорожно уперлась в дверной звонок. «Кавказец» басом метал в меня громы и молнии, а я успела рассмотреть, что его конура расположена прямо посередине квадратного вольерчика так, что с ее крыши он не может дотянуться до края ограды, чтобы ту перепрыгнуть. Но, скорее всего, в его жизни просто никогда не было даже такой попытки, потому что любая другая более энергичная псина без проблем воплотила бы подобную идею в жизнь. Этот же грузный великан, находясь в возбуждении, только повисал «львиными» лапами на ограде, добросовестно исполняя роль пугала. Хозяев по закону подлости не оказалось дома и, обходя грозного пса подальше, я предвкушала и завтрашнее такое приветствие.

На следующий день установилась ясная солнечная погода с небольшим морозцем. Еще издалека я заметила, как ярко горят на фоне синего неба медные флюгера и алюминиевые наличники на коттеджах. Элитный городок сиял. Собаки принимали долгожданные солнечные ванны, растянувшись в пределах своих метражей и, похоже, сделали на этот раз мне поблажку, не поведя и глазом в мою сторону. Даже «немка» всего пару раз подпрыгнула к потолку своей клети и осела. Уже чисто механически я оглянулась: ну как же! Такая прекрасная погода просто обязывает к «променаду»: темная махонькая фигурка прилежно маячила метрах в тридцати позади меня. В планах расчетливого ягда продемонстрировать решающий «контакт», видимо, было назначено на этот раз на глазах «сфинкса», которому предстояла, ко всему прочему, повторная «теплая» встреча почтальона. У калитки намеченного дома мой спутник стал меня нагонять, но вопреки отработанному сценарию я свернула во двор и пошла по «вылизанной» дорожке к дому. К моему удивлению, гора бурого меха, которая, как обычно, покоилась на возвышении, не шелохнулась. Во всем могучем облике «кавказца» угадывалось напряжение, остатки его ушей водрузились на макушку и придали голове собаки квадратно-монументальный анфас. У меня опять промелькнула мысль: как здорово выглядела бы такая модель на портрете! На всякий случай я еще раз оглянулась и в замешательстве остолбенела: след в след за мной по дорожке к крыльцу целеустремленно набирал скорость ягдтерьер. Позже мне пришлось только гадать, почему именно таким образом он решил добиться поставленной цели. То ли из болезненного самолюбия (если такое, конечно, присуще собачьим индивидуумам) не захотел изменять стратегии своей любимой игры, то ли был уверен, что с помощью силача-собрата они, наконец, покончат со мной раз и навсегда… В общем, не дано, к сожалению, мне знать. На минуту я почувствовала себя между двух огней, и если намерения одного «огня» можно было предвидеть, то как среагирует на происходящую под носом баталию сторож за хлипкой сеткой, я могла только лихорадочно догадываться. Спустя какие-то секунды события развернулись с реактивностью взрыва. Ягдтерьер кубарем метнулся к моим ногам, скалясь и плюясь слюной. Я синхронно отскочила на стерильный газон, прячась за колючие голые кусты роз, и едва успела заметить, как, не издав ни звука, кавказец, подобно ваньке-встаньке пружиной выпрямился на всех четырех, с места оттолкнулся от крыши своей будки-лежанки и с легкостью акробата-чемпиона перелетел через сетчатый заборчик, напомнив о своем весе лишь когда небрежно дотронулся лапами края сетки и та прогнулась, жалобно задребезжала. Маленький черный злыдень сориентировался быстрее меня: почувствовав, наверное, ощутимое сотрясение грунта от приземления «сфинкса», он сию секунду забыл о несостоявшейся расправе и опрометью бросился обратно к калитке. На какое-то время я, подобно подручному пирамидальному можжевельнику, вросла в землю и обрела способность передвигаться, лишь когда провожала взглядом уносящегося вслед за ягдом «хозяина» создавшегося положения, который, не обращая на меня никакого внимания, только обдал нас с можжевельником легким ветерком.

Сознание мое работало исправно, потому что в следующую минуту я бросилась… вслед за собаками, чтобы поскорее закрыть за ними калитку во двор. Уже выглядывая из-за надежного укрытия – высокого железного забора (хвала хозяевам!), я грешным делом чуть не перекрестилась, когда увидела, что где-то на спуске к стадиону огромная бурая «ударная волна» накрыла ретивого терьеришку и тот заорал на всю округу. Однако мне стоило подумать и о своей дальнейшей судьбе. Я опять впилась в дверной звонок. На мое счастье, дверь открыл-таки глава семьи – высокий бородатый «Илья Муромец». Он, как оказалось, даже не подозревал о катаклизме, который только что имел место прямо под окнами его терема. Вручив ему чуть помятое извещение, я как бы между прочим спросила, не их ли это собачка бегает там, на дороге.

- А еще собаки там есть? -- осведомился «Илья».-- А то он у нас такой… Людей-то не тронет, а собаку не пропустит – я его у «бойцов» брал.

Я сказала, что, кажется, видела еще какую-то небольшую собаку, но об этом можно было бы и не сообщать, так как, выйдя со мной на крыльцо с полным набором амуниции, дородный хозяин, как и я, среди воя и лая эмоциональных «соседей» прекрасно различал отчаянные сигналы «SOS» со стороны стадиона. Я поспешила продолжить свой обыденный маршрут, а владелец сурового «боя», недоумевая, как могло случиться такое происшествие, рванул пресекать организованный его питомцем экспромт.

Честно говоря, после недолгого торжества злорадства весь остаток дня я была подавлена от сознания того, что явилась соучастницей такой жестокой развязки. На редкость хитроумный ягд хоть и доставлял мне массу, мягко говоря, неприятностей, но все же не заслуживал такого смертельного наказания, с него хватило бы и стандартной цепочки. Я ругала себя за малодушие, за то, что не стала убеждать хозяев терьера позаботиться о его более надежном закрепощении.

Спустя неделю после этих бурных событий я поняла, что бывший мучитель мой пал смертью храбрых в поединке с бойцовым громилой, потому что «сфинкс» невозмутимо возлежал за подросшей уже оградой, безмолвно встречая и провожая пробегающего где-то там по дороге почтальона. Зато в Первом Гвардейском переулке мне не приходилось уже невольно осматривать белоснежные зубки маленькой ядовитой пасти, жующей железные прутья, никто не бежал навстречу мне, жужжа цепочкой по тросу, никто меня не ждал с таким нетерпением… Трехцветная кошка мирно умывалась на перилах рядом с пустыми горшками из-под герани. Может, это похоже на абсурд, но многоцветье моих будней тоже словно потеряло какую-то краску и, наверное, не самую темную. Странно, но мне не хватало зловредного ягдтерьера.

… В который уже раз я привычным жестом опустила газету в ящик на железной калитке. Почту из него не доставали несколько дней и я завозилась, проталкивая прессу поглубже. А мой взгляд случайно упал на крыльцо. Из-за дощатого барьера виднелся самый кончик черной узкой мордочки. Я пристально уставилась на лежащий нос и побарабанила о ящик: «Эй, кто там? Иди сюда.» Нос не шелохнулся. Тогда я подняла комок земли и, рискуя опять получить выговор, бросила на крыльцо. Из-за досок перил выскочил мой милый ягд! Живой и, кажется, почти невредимый! Но – что за чудеса? Он недовольно на меня буркнул, оскалился и потом, гудя себе под нос какие-то несусветные оскорбления в мой адрес, свернувшись калачиком, улегся у самого порога, не сводя с меня темных гвоздиков-глаз, полных непередаваемой обиды и отчуждения.

С души у меня звучно свалился камень, а наши дальнейшие, нечастые теперь встречи со старым знакомым ягдтерьером проходили в умиротворенном духе и, будь я послабее зрением, наверняка бы подумала: «А тот ли это песик вообще?»

Голосование

Средний балл посетителей - 5  (Проголосовало посетителей - 10)

Оценить рассказ по пятибальной системе

 1   2   3   4   5    

Сборник"Мурка нашлась"
О насКаталогКупитьКонкурсы

Сайт создан дизайн-студией ТутГут